SVO‑KQT‑SVO
(Sierra Victor Oscar — Kilo Quebec Tango — Sierra Victor Oscar)
На часах четыре часа двадцать минут, утро. Надо вставать — лежать некогда. У меня сорок минут до выезда.
Я в трусах бегу на кухню, наливаю в чайник воды и ставлю кипятиться. Открываю холодильник, достаю сыр, молоко, сосиску, хлеб и творог. Насыпаю творог в тарелку, нарезаю сыр, чищу сосиску. Завтрак готов. В ожидании чайника иду умываться. Умываюсь, вытираюсь полотенцем, смотрю на себя и понимаю, что расхаживаю по квартире в трусах.
«Божечки‑кошечки, надо срочно надеть шорты, пока меня не увидели в таком виде!» — мысль электрическим током прошлась по тесно уложенным извилинам моего головного мозга.
Прихожу на кухню. Так быстро я ем обычно только в самолёте. За десять минут я умял всё приготовленное и пошёл собираться на рейс.
Четыре пятьдесят восемь. Такси уже тринадцать минут ждёт меня у подъезда. В четыре пятьдесят девять я уже сижу в салоне такси. Успел. В пять ноль‑ноль мы тронулись. Всё как и планировалось.
В пять десять такси останавливается у входа на паркинг терминала С. Я выхожу и неспешно иду в брифинговую. Иду и наслаждаюсь атмосферой и огнями аэропорта: вывески, лейблы, новогодние украшения в виде самолётов, гирлянды в виде подарков, ёлочки.
Рейс в Таджикистан — не из лёгких. Народ очень тяжёлый, но добрый. По дороге до брифинговой я морально готовил себя к предстоящему рейсу: к тому, что в туалете будет по колено воды, использованная туалетная бумага будет заткнута во все видимые щели и отверстия (даже под рулоны туалетной бумаги), что в раковинах будет стоять вода, а в унитазе — под самый ободок — будет набрана моча с калом.
Н‑да… Представив всё это, мои носовые рецепторы уже сгенерировали возможные запахи предстоящего рейса.
— Девушка, по‑русски говорим?
— Э? — со стыдливым и одновременно испуганным взглядом произнесла пассажирка.
— По‑русски понимаете? — нетерпеливо спрашиваю я.
— Э?
— Кто‑нибудь, переведите ей.
— Я могу, что перевести? — выкрикнул пассажир из салона.
— Объясните ей, что надо свой ремень просунуть в эту петлю, пристегнуть себя, а вот этим ремнём — ребёнка.
— Хорошо, брат! Сейчас сделаем.
— Спасибо, брат! — похлопывая по плечу мужчину, вымолвил я.
— Посадка окончена! — раздаётся голос старшей по PA.
Забегаю в заднюю стойку. Следом заходит коллега, держа в руке бумажную белую розу, сделанную из салфетки.
— Ого! — удивлённо сказал я.
— Ага! — улыбаясь, сказал коллега.
— Откуда?
— Мужчина с последнего ряда сделал.
— Это прекрасно! Интересно, что он ещё может?
— Не знаю, подойди, спроси.
High‑low
Поднимаю глаза на потолок — красный огонёк. Это к нам. Хотя это и по звуку было понятно: это было инерциальное движение глаз.
— Борис, третий левый.
— Вы готовы?
— Да, готовы.
— Читаю.
Старшая прочитала информацию об обслуживании, и мы вышли в салон. Я сразу остановил телегу на последнем ряду, возле того мужчины, и спросил у него:
— А что вы ещё можете из бумаги сделать?
— О, дорогой, я раньше работал барменом и умел много чего делать из бумаги. Но сейчас помню только, как делать розу. У тебя есть красная салфетка?
— Есть.
— Неси, я тебе сделаю красную розу.
— Сейчас.
Я бросил обслуживание, достал с багажной полки свою рабочую сумку и стал судорожно в ней искать «тройку» АК «Россия» — в ней есть красная салфетка.
«Вот она! Фух!» — обрадовавшись, воскликнул я и побежал в салон.
— Вот!
— А белые ещё дашь?
— Вот, держите!
Мы двинулись дальше по салону обслуживать пассажиров. К концу обслуживания моя красная роза ждала меня на стойке.
В этот момент в горле случился спазм: будто гортань сжалась внутрь, тело замерло, по коже побежали мурашки — и вдруг по венам и капиллярам побежало тепло. Мне стало так приятно, что этот невзрачный мужчина низенького роста, но очень жизнерадостный, сделал для нас оригами. Мелочь, но какая приятная! Не важно, что это цветок, — важно его внимание. Чувствовалось, что это от души.
К концу рейса мужчина принёс нам целый букет таких салфеточных роз. Которые я забрал с собой, чтобы подарить…
Когда я шёл по проходу салона самолёта и смотрел на грязь, оставленную после пассажиров, мне стало жалко этот народ. Они очень добрые и вежливые, но не все могут соблюдать порядок в силу отсутствия образования.
А тот мужчина шёл самым последним. И пока он шёл по салону, рассказал нам, что он прожил в России 20 лет, а сегодня его депортировали.
[wpcode id=”2262″]