Нижневартовск — ещё одно нелюбимое направление, наравне с Оренбургом, Томском и Питером. Если два последних можно оценить на три с плюсом по пятибалльной шкале, то Нижневартовск тянет на двоечку в направлении «туда» и на троечку — «обратно».
На встрече всё идёт хорошо: половина самолёта — хоккейная команда, заходят счастливые, с кубками, пассажиры тоже с улыбками на лице. Я, было дело, даже выдохнул: «Неужто сегодня пассажиры хорошие будут?» Но нет, не здесь собака порылась.
Я иду по салону и вижу, как с 4‑го ряда оглядывается девушка. По языку тела понимаю, что она ищет свободные места, чтобы пересесть. Пока я иду в её сторону, в голове уже проигрываю сценарии развития событий и речь — как буду доносить мысль, что «нет, низзя пересаживатЦА». Осматриваю остальных, запоминаю, кто где сидит, какие кресла свободные. И вот, наконец, звучит заветное: «Посадка окончена».
СБЭ передаёт мне список свободных кресел, я иду и проверяю салон, чтобы никто не пересел. Подхожу к той самой девушке, которая всё оглядывалась, и объясняю ситуацию. Оказалось, что она летит с мужем и ребёнком. Они всё поняли, согласились с моими аргументами, и я пошёл дальше. Сидит, значит, мужик на десятом ряду в форме хоккейной команды.
— Как я могу к вам обращаться? — поймав контакт глазами, обратился я к пассажиру.
— Что случилось? — с полной уверенностью в себе ответил пассажир.
— Будьте любезны, покажите ваш посадочный талон.
— Сколько можно? Я показывал, когда заходил! — закричал пассажир.
— Необходимо убедиться, что вы сидите на своём кресле, — непринуждённо ответил я.
— Я же вам на входе показывал, я здесь сижу, это моё кресло! — с агрессией ответил мужчина.
— Что случилось? — спросил молодой человек с одиннадцатого Е. — Это наш тренер.
— Мне надо проверить его посадочный талон, он у вас?
— Да, вот, держите.
Оказалось, что мужчина сидит на одиннадцатом А.
— Иннокентий Иннокентьевич, верно? — спросил я.
— Да, это я, — ответил пакс.
— Пройдите на своё кресло, оно на следующем ряду за вами.
— Здесь свободно, я не хочу там сидеть.
— Нет, здесь не свободно. Вам следует выполнять правила авиакомпании.
— Что вы ко мне пристали? Здесь свободно, я хочу сидеть один!
— Это хорошее желание. Как раз для таких пассажиров у нас есть услуга выбора места. Пожалуйста, покупайте. А сейчас пройдите на своё кресло. Вам сегодня несказанно повезло: авиакомпания вас абсолютно бесплатно посадила у иллюминатора, многие пассажиры мечтают об этом.
— Долбаная авиакомпания, я на вас жалобу напишу!
— И правильно сделаете, нам важно ваше мнение. Я вам сейчас расскажу, как это правильно сделать. Смотрите, вот здесь написана почта авиакомпании для обратной связи. В теле письма пишите правду, как есть, чтобы наше руководство лучше понимало ситуацию.
— Я напишу всё, что о вас думаю.
— Всё правильно! Напишите, что, купив билет, вы не ознакомились с правилами авиакомпании, а бортпроводник их вам разъяснил. Вы, в свою очередь, с ними не согласны — и далее внесите свои предложения. Хорошего вам полёта!
Улыбнувшись, я ушёл от него, в мыслях думая про себя: «Козлина». Конечно, в голове было другое слово — означающее контрацептив. Но я профессионал, я сдержусь. Иду дальше.
«Бортпроводникам занять служебные места для приведения дверей в автомат», — прозвучало по PA. «Фу‑у‑у! Наконец‑то», — подумал я и ускорился к задней кухне.
— Молодой человек! — голос с левого борта.
— Я за него, — ответил я.
— Принесите мне плед.
— У нас нет пледов, могу подать вам вашу куртку.
— Что у вас за компания такая — нет пледов? Как так?
— У каждой авиакомпании есть свои сервисные «ништяки».
— Какие «ништяки» есть у вас?
— О, у нас есть торговля на борту — вот здесь есть каталог с товарами.
— Это, по‑вашему, «ништяки»?
— Конечно! Вы мне не дали договорить. Ещё у нас есть бутилированная вода.
— Вода? Да она у всех есть! А пересесть можно?
— Понимаю ваше желание: в таком длинном полёте хотелось бы больше комфорта, правда? Посмотрите вот сюда — здесь описаны правила авиакомпании.
— Так можно или нет? Я не собираюсь читать ваши правила!
— Нет. За попытку пересадки ваши действия будут расценены как угроза безопасности полёта — будет сделан доклад на землю, и дальше вы уже будете общаться с полицией. Оно вам надо?
— Что за дурацкие правила!
— Приятного полёта.
Наконец я добрался до хвоста. Провели демонстрацию, пристёжку, два Low,
пристегнулись сами — взлёт! Не успев набрать сотый эшелон, срабатывает вызов High.
Я выглядываю в салон — тишина, всё в порядке. Два Low — это уже сотый.
Я отстегнулся и пошёл на вызов. Подхожу, вижу: сидит молодой человек лет 38.
— У вас что‑то случилось? Вам плохо? — спросил я.
— Водички мне принеси, — махнув рукой, вальяжно сказал пассажир.
— Что, простите?
— Воды, я хочу воды.
«Ах, воды ты захотел, му..ло, нормально попросить не можешь, значит», — подумал я, но улыбнулся и ответил:
— Сейчас самолёт в наборе высоты, сервисные услуги на этом этапе не предоставляются.
— А когда?
— Как только погаснет табло „Пристегнуть ремни“, всему салону будут оказаны сервисные услуги.
Проходит пятнадцать минут, гаснет табло «Пристегнуть ремни»,
и этот нехороший человек — редиска — снова жмёт кнопку вызова бортпроводника.
— Коллеги, на встрече всё было хорошо, все улыбались и были милыми, пушистыми пассажирами. Почему, как только закрылась дверь, все превратились в энергетических вампиров? — переодеваясь и смеясь, сказал я.
— Это же Нижневартовск, не знаешь что ли? — сказала коллега.
— Знаю, знаю…
Мы завершили обслуживание и на свободные кресла положили свои пиджаки и плащи, чтобы никто не садился. Не прошло и 10 минут, как наши вещи оказались мягкими подушками для жирненьких булочек любимых пассажиров. Тогда мы с коллегами решили сделать по‑другому: взяли списки свободных кресел, поделили салон между собой, надели пиджаки и демонстративно пошли проверять свободные кресла. Разогнали полсалона по своим местам. Зашли в БКС.
— Теперь‑то они поймут, что салон контролируется? Мы же им не дадим пересесть, — сказала коллега.
— Наивная. Ты как первый раз летаешь, — сказал я и процитировал стихотворение Блока со своим дополнением:
Ночь, станция, перегородка,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.
Умрёшь — начнёшь опять сначала,
И повторится всё, как встарь:
Ночь, салон и пассажиры:
Стакан, вода и туалет.
Так прошёл первый лэг Сочи — Нижневартовск. Пассажиры, летая экономклассом, уверены, что им всё должны, как в бизнес‑классе. Совсем страх потеряли.