Аудиозапись монолога в самом низу.
Знаете, есть такая профессия — казаться красивой картинкой.
Как только я надеваю форму и выхожу из дома, я автоматически превращаюсь в персонажа чьей-то идеальной жизни. Все смотрят так, будто я только что спрыгнул с глянцевой страницы журнала «Аэрофлот». Вот такой красавчик с бутылкой шампанского, на фоне облака, типа ангел небесный.
Я вам сейчас скажу одну важную вещь. Наша форма — это та же форма грузчика в магазине «Магнит». Только постиранная и наглаженная. Так что, когда вы видите красивого бортпроводника, знайте: на самом деле вы видите грузчика, няньку, психолога и приёмного родителя для 150 взрослых людей. В одном флаконе.
В конце второго лэга… ну, после второго куска полета, когда сил уже совсем нет, пассажиры иногда подходят с жалостью в глазах и спрашивают:
— Вам сейчас обратно лететь, да?
Я отвечаю:
— Я настолько хорошо выгляжу? Серьезно?
А знаете секрет, почему я так хорошо выгляжу? Потому что, как только захожу в салон, я превращаюсь в швейцарский нож, универсального солдата. Каждая мышца моего лица держится в тонусе исключительно за счет адреналина и обещания, что скоро посадка.
И обратите внимание на мою прическу. Вернее, на её отсутствие. Это не потому, что у меня нет геля. Это потому, что пока я дойду от кабины пилотов до хвоста, мою голову проверяет на прочность каждая сумка, которая торчит из багажной полки. Это бесплатный краш-тест черепной коробки. К концу рейса я уже кандидат наук по теме «Выживаемость бортпроводника в условиях багажной полки».
Что касается комфорта на борту… Это понятие очень абстрактное.
Для пассажиров, особенно для тех, кто обычно летает нацпером, комфорт — это плед, подушечка, курочка в касалетке.
Для меня комфорт на борту — это когда багажная полка закрылась с первого раза. Без усилия. Без этой вот сцены из фильма ужасов, когда ты пытаешься запихнуть чемодан, который по размерам как небольшая европейская страна. Летишь ты, допустим, Питер — Казань, а рядом с тобой чемодан размером с Италию.
Спорим, если вы не бортпроводник, вы даже не представляете, какая драма разворачивается у меня в голове во время ночного рейса?
Пассажир думает, что я ему улыбаюсь, потому что он такой замечательный. Нет.
На самом деле в этот момент в моей голове — вихрь мыслей:
«Так. Она положила сумку на пятый ряд. Села на двадцатый, у иллюминатора. Когда все уснут, она пойдёт за сумкой и разбудит всех между пятым и двадцатым рядом. И виноват опять буду я».
Вот вы думаете, наша работа — это сплошная романтика: города, отели, тусовки…
Окей. Я вам сейчас расскажу про романтику.
Самое романтичное, что было у меня в прошлой командировке в Казани — это в три часа ночи попытка заварить дошик водой из кулера. Вода была примерно температуры моего тела, то есть чуть теплее, чем равнодушие бывшей девушки.
И я ел его на лестничной площадке. Стоя в трусах и носках. Потому что сосед по номеру спал, а включать свет и шуршать пакетом в номере было бы не по-людски.
Вот она — красивая жизнь.
Вместо коктейлей в модных барах мы распиваем… ну, тут уже кто на что горазд. Кто-то воду с лимоном, кто-то валерьянку, кто-то более серьезные препараты, чтобы уснуть до следующего вылета.
Знаете, в чем реальная сложность нашей профессии? Не в том, чтобы таскать эти дурацкие тележки.
Сложность в том, чтобы быть энергетическим донором для 150 человек одновременно.
Пассажиры выходят из дома, у них стресс. Кто-то боится летать. Кто-то переживает, выключил ли он утюг. Кто-то злой на туроператора. А я для них — как свет в конце тоннеля. Эмпатичный повербанк. 24/7.
Я должен переживать, что именно на тебе закончился томатный сок. Я реально стою и делаю виноватое лицо, когда у нас его в принципе нет. Внутри меня в этот момент просыпается демон, который орет: «Уважаемый! Ты на высоте 10 километров! Посмотри в иллюминатор! Это космос, Карл! Пей воду и радуйся, что ты вообще летишь!».
Поэтому, друзья, когда вы в следующий раз увидите бортпроводника, знайте: перед вами не просто улыбка.
Перед вами боец, который только за сегодня раз двадцать спас этот мир. Просто вовремя отреагировал на вызов пассажира, подал воды, поднял давление бабушке, успокоил аэрофоба.
Мы делаем это незаметно.
Как шпионы.
Спасибо.