Эх… тяжело вздыхаю. Предновогодние дни. Мне ставят разворотный REN из Москвы. К этому моменту я уже сама над собой начинаю подшучивать: «Коллеги, вообще‑то я Амбассадор Оренбурга!»
Публика, конечно, такая себе. Коллеги поговаривают, что в Оренбург в основном летают авиаторы — типа директора, руководители, стюры (простите, но иногда так хочется выразиться), они же коллеги. А мне что теперь — всем лизать? Я не того поля ягода.
Смотрю бригаду — и нарадоваться не могу: «С такой бригадой можно слетать», — без сарказма. Главное, что инструктор в бригаде. Что ж, Оренбург так Оренбург. Приготовилась морально… В общем, настроение прекрасное — всё потому, что бригада огонь, и никакой пассажир мне его не испортит. Полетели!
Встречала пассажиров в салоне. Обращаю внимание на детали: кто как одет, какие аксессуары, лица. Замечаю группу пассажиров: «Хм, наверное, это авиаторы…» Оцениваю: «У этого ремувка „Пайлот“, девушка прошла с ремувкой — наверное, бортпроводник. Так, а этот идёт в куртке, как у нацпера». Оценила, запомнила их.
При встрече стараюсь сразу оценивать пассажиров, провести так называемый профайлинг. Это помогает потом в работе: сразу знаешь, кто есть кто и что из себя представляет.
Взлетели.
По доброте душевной я подошла к тем ребятам, которые с ремувками:
— Ребят, вы наши коллеги?
— Да, — сухо улыбаясь, ответили они.
— Захотите чего‑нибудь — обращайтесь, не стесняйтесь.
— Хорошо, спасибо! — опять же сухо ответили они.
Что ж, захотят — придут, нет — мне же лучше. Как говорится, «меньше народа — больше кислорода в стойке».
Стоило нам выйти с торговлей, как посыпались вызовы из салона. В начале своего сообщения я не упомянула о том, что у нас десять инфантов. Десять! И тут одному бутылочку помыть, другому кипяток налить, третьему смесь согреть, этому что‑то купить… Одним словом, самолёт вверх дном.
Как обычно это бывает, четверть салона чем‑то недовольны: то им кресло не мягкое, то спинка не отклоняется, то ноги не вытянуть… О‑о‑о! Мама, роди меня обратно!
Обслужили, идём собирать мусор. При сборе мусора я обычно взываю к совести пассажиров и говорю: «Оставляем самолёт чистым, ничего не оставляем в кармашках, весь мусор сдаём!»
И тут мне один папаша протягивает руку с пакетом. Я у него спрашиваю:
— Там что?
— Мусор.
Оглядываю блок кресел: вижу, что он летит с женой и инфантом.
— Там подгузник? — уточняю я.
— Да.
— Мои коллеги, когда выдавали вам ремень, провели инструктаж?
— Да.
— Я вам напомню его. В самолёте имеется туалет. Туалет оснащён пеленальным столиком и-и-и, — протяжно произнесла я, — мусоросборником, куда следует выбрасывать туалетную бумагу и подгузники. А здесь у меня телега — для другого мусора.
— И что вы предлагаете, мне самому пойти выбросить?
— Вы умный человек, — улыбнувшись, сказала я, показав все свои 32 зуба, — только не оставляйте его (пакет) в салоне.
— Почему?
— Если вы его оставите здесь, это будет говорить о вашей невоспитанности.
— Хорошо, я позже его отнесу.
Я собрала мусор почти во всём салоне. Телега полная, а я — хрупкая девушка — не в силах была её утрамбовать. Хорошо, был инструктор, который сделал это за меня.
Перед снижением мы достали вторую мусорную телегу и снова собрали полную телегу мусора. Откуда? Откуда столько мусора? И так — каждый Оренбург!
Наконец‑то прилетели. Я иду по салону, вытесняя пассажиров, параллельно осматриваю салон, чтобы не осталось забытых вещей. Дохожу до того ряда, где сидел тот самый мужчина с пакетом «шоколада» собственного производства его дитя… И что вы думаете? Он оставил пакет на полу! Да! Ёлки‑палки! Как так‑то?
В общем, вот вам фото.
А вообще наши граждане очень невоспитанные. Не все. Я уже писала об этом в посте «Летающие свиньи».