Знаете, есть вещи, о которых пассажирам лучше не знать.
Вот, например, что в полете кислорода в салоне… ну, скажем так, его достаточно, чтобы вы не умерли. Но не чтобы вы были в себе.
Это называется гипоксия.
Штука такая, при которой тебя штырит не по-детски.
В смысле, начинает кружиться голова, смех без причины, эйфория… А вы знаете, к чему приводит эйфория на работе? К тому, что ты начинаешь принимать решения, за которые потом стыдно перед коллегой.
Работает это просто. Ты четыре часа летишь и вдыхаешь “ароматы”, выработанные 150 пассажирами. Это уникальный коктейль: испуг, пот, переработанный кофе и надежда, что турбулентности не будет. И вот когда твой мозг начинает задыхаться, случается первая стадия.
Ты либо ржешь без повода.
Либо плачешь, потому что кто-то заказал чай, а ты вспомнил, что у тебя дома котик.
Либо… как это называется… состояние, когда ты вроде живой, но душа вышла из тела и смотрит на тебя со стороны с мыслью: “И зачем он надел эту форму? Он же хотел быть архитектором”.
Самое страшное начинается, когда в глазах начинает двоиться.
Сидишь себе за шторкой… и вдруг из темноты появляется оно.
Две руки открывают шторку. Потом три. Потом кажется, что их пять.
И это непонятное существо хрипит: “Стакан воды”.
Ты стоишь, смотришь на эти конечности и не понимаешь: в какую руку подавать?
А на самом деле это всего один пассажир. Просто у него две руки, а у тебя — гипоксия. И ты стоишь как дурак, протягивая стакан в пустоту, туда, где тебе кажется, есть еще одна рука.
В общем, ты переживаешь это. Всю ночь. Всю смену. И вот она, посадка. Двери открываются.
Как вы думаете, что происходит в этот момент?
Ничего особенного. Просто в салон начинает заходить свежий воздух.
И тут начинается самое веселье. Такой обратный эффект, что любой наркоман позавидует.
Потому что, когда кислород начинает поступать в еле дышащие клетки мозга… тебя штырит еще сильнее.
Ты вдруг начинаешь чувствовать себя Хэнкоком. Халком. Шварценеггером в лучшие годы. Каждый вопрос пассажира вызывает у тебя приступ неконтролируемого ржача. Стоит кому-то спросить: “Где мой багаж?”, как ты готов упасть на пол и кататься, потому что это САМАЯ СМЕШНАЯ ШУТКА, КОТОРУЮ ТЫ СЛЫШАЛ В ЖИЗНИ.
В тот раз я решил не дожидаться этого эффекта. Пошел в служебку, нашел кислородный баллон. Терапевтические цели, все дела. Чтобы парировать гипоксию.
Но было уже поздно.
Гипоксия была уже во мне. Я был в ней. Мы сроднились.
Я открываю баллон, начинаю доставать маску…
И тут меня накрывает.
Я смотрю на эту маску. Она… она раздувается. У нее появляются клешни. Я нажимаю на кнопку — она сдувается. Потом опять раздувается. Это уже не маска. Это монстр с щупальцами.
Я стою в проходе с этой хренью в руках и ржу. Не могу остановиться. Потому что этот щупальцевый монстр — он же смешной. Он хочет меня спасти, но выглядит как пришелец из фильма.
Ребята забежали, увидели меня с этой маской и поняли: всё, смешинка попала в рот окончательно.
Они нацепили на меня эту хрень, засунули в кресло и заставили дышать, пока я не пришел в себя.
Знаете, с тех пор я понял одну вещь.
Гипоксия — это не медицинский термин.
Это состояние души бортпроводника.
Когда ты уже не понимаешь, где пассажир, где монстр, а где просто твоя уставшая фантазия пытается развлечь тебя, чтобы ты не уволился после третьего рейса подряд.
А вы говорите, почему я улыбаюсь, когда вы просите томатный сок.
Спасибо.