Сочи. 20:30 UTC. Вылет в 22:45. AER‑OMS‑AER.
Задержка уже два часа. Прихожу на брифинг — бригада: мёд! Как по заказу!
— Всем привет! — говорю радостно бригаде.
Илья замахивается рукой и говорит:
— Привет, Борис! Рад видеть тебя!
Мы хлопнули руками так громко, что хлопок эхом пошёл по коридору.
— Здорово, дружище! — крепко пожимая руку Илье, ответил я.
Заходит Алина.
— Всем привет! — скромно произносит Алина и остаётся стоять, смущённо поглядывая на нас.
— Я не понял, а обнять? — предъявляю я.
— Конечно, Борис! Иди сюда! — отвечает Алина и, раскрыв руки, обнимает меня.
Мы сели, стали обсуждать, кто каким номером пойдёт работать.
— У меня такое предчувствие, что мы сегодня не полетим, — произносит Алина.
— Оставь свои чувства при себе, пожалуйста. Не надо нам вот это вот всё, — ухмыляясь, говорю я.
Мы выехали в аэропорт. Прошли старт, КПП, перрон. Наш самолёт заруливает на стоянку. Зрелище захватывающее душу.
Командир подходит к нам и говорит: «Отказывайтесь от обратного питания. Сочи закрыл полосу, в работе короткая. Для неё у нас перевес. Питание на обратный перелёт закажем там».
21:45 UTC
Приняли борт.
22:05 UTC
Начали посадку пассажиров. Заходит представитель и говорит: «Всё, 180».
22:25 UTC
High‑low, high ‑ low. СБЭ забежала в кабину. Через две минуты выходит и говорит: «На полосе попутный ветер, мы не взлетим. Ждём улучшения погоды».
«Что ж, раз такое дело, надо выпить чайку», — подумал я, положил счётчик и стал заваривать чай. Посмотрев в сторону на наземников, прошептал: «Чайку?» Прочитав по губам, они меня поняли и с радостью согласились.
00:45 UTC
— Пора поить пассажиров, — говорит представитель.
Мы собрали тележки и прошлись по салону. Большинство паксов уже спали.
01:45 UTC
Пассажиры начинают ходить в туалет, кто‑то по салону чтобы размяться. Я стою в переднем вестибюле, замер, задумавшись. Подходит женщина и будто случайно говорит:
— Ох, уж эта ваша авиакомпания.
— А компания причём здесь? — с трудом сдерживая злость, строго спрашиваю я.
— Устроила задержку! Сколько можно уже сидеть?!
— С погодой не поспоришь. На полосе ветер.
02:45 UTC
High ‑ low, high ‑ low. СБЭ убежала в кабину. Выходит: «Закрываемся!»
02:55 UTC
Звучит доклад: «Cabin ready!», гасим свет, начинаем руление к полосе. Командир не торопится, рулим медленно. Становится понятно, что командир тянет время в надежде на улучшение погоды. В иллюминатор наблюдаем разворот самолёта — исполнительный. Стоим.
03:35 UTC
— Уважаемые пассажиры, говорит командир. В связи с ухудшением погодных условий мы вынуждены зарулить на стоянку и произвести высадку пассажиров.
«Фух!» — произношу я вслух. А ведь я уже десять раз повторил тридцатисекундный настрой. Всё‑таки это страшно — взлетать в переменчивую погоду, ещё и над морем.
04:00 UTC
Открываем дверь, начинаем высадку.
— Вруны!
— Обманщики!
— Так ветра ж нет! Обманываете?
— Так бы и сказали, что самолёт сломался.
— …
— Не полечу больше с вами!
Нам осталось только с трудом натягивать улыбку и с не меньшим трудом произносить: «До новых встреч!»
Это ужасное чувство, когда понимаешь, что пассажиры не понимают ситуации и обвиняют во всём экипаж. Не наземные службы, которые отвечают за назначение самолёта, за загрузку, за коммуникацию со службами аэропорта, а именно экипаж. В этот момент энергия высасывается из тебя в десять раз быстрее и больше. Но ты стоишь и улыбаешься. Только зачем?
Летайте безопасно!
Ваш экипаж. #вашэкипаж
[wpcode id=”2262″]