AER-NBC-AER URSS-UWKE-URSS
t 06:45–09:56 UTC
t 11:15–14:41 UTC
Утро. Проснулся раньше будильника на 30 минут. Время — 5:45 по Москве. Ангел, сидящий на левом плече, говорит мне:
— Вставай, ты уже проснулся. Потом будет сложнее встать.
А дьяволёнок с правого плеча шепчет:
— Борис, поспи ещё, проснёшься под будильник.
Так как я живу со своим коллегой, с которым должен выполнять этот рейс, то решил послушать дьяволёнка: повернулся на другой бок и задремал. Понадеявшись на то, что коллега меня разбудит.
Сработал будильник. Я открываю глаза, смотрю план. По плану явка — в 7:30 по Москве.
— Эх, зачем поставил будильник на 06:15? Можно же ещё поспать 15 минут, — подумал я.
Передвинул время будильника ещё на 15 минут вперёд, повернулся, поправил на себе одеяло и уснул.
Сработал будильник. Я лениво повернулся на спину, включил телефон, проверил мессенджеры — нет ли в них новых сообщений, потянулся, издал ленивый сонный вздох и вспомнил, что не забрал форму со стойки регистрации. Проснулся моментально. Пока сосед занимал ванную комнату, я быстро оделся в гражданку и побежал в другой конец гостиничного городка за формой.
С залипшими и слезящимися глазами забежал в корпус, подбежал к стойке регистрации и, потирая глаза, произнёс:
— Доброе утро, девушка! Можно форму?
Получив форму, побежал назад в свой номер. К этому времени коллега освободил ванную комнату, и я занял её, чтобы умыться и привести себя в порядок.
Настроение отличное. Радует, что рейс дневной. Единственный момент, который вызывает тревогу, — это пассажиры. Какие они на этом направлении? Давно не летал в Нижнекамск.
Мы приехали в аэропорт, прошли медстарт, спустились к КПП. Проходим контрольный досмотр перед выходом на перрон. Я помогаю нашей коллеге надеть плащ, на что в ответ слышу привычное:
— Ой, надо же! Сервис! Как мило!
На такую реакцию у меня уже невольно вырывается строгое:
— Хватит!
или
— Прекрати!
Но не в этот раз — сегодня я сдержанный. Мы оделись, надели светоотражающие жилетки, такие, как у разнорабочих, и… Вот он, долгожданный выход на перрон! Свежий воздух, наконец‑то! Самолёты! Горы! Одним словом — виды!
У нас тридцатая стоянка. Погода отличная. Весь экипаж принимает решение идти пешком. Мы идём по перрону, общаемся, шутим. Заканчиваются телетрапы, и вдруг пилоты остановились, достали телефоны и стали что‑то фотографировать. Я посмотрел на них и в ту сторону, куда они смотрят. Увидев прекрасный вид, моя рука судорожно задвигалась в рабочей сумке в поисках телефона. Нащупал телефон, достал его и тоже присоединился к пилотам.
Самолёт «Победы» будто решил позировать: развернулся к нам бочком для пущей красоты.
Встречаем пассажиров. Девушка выбегает из салона, мы её останавливаем:
— Что случилось, вы куда?
— У меня там, в терминале, телефон остался! Пропустите!
— Нет! Где он остался, конкретно?
— Там, на зарядке! Красного цвета. Пустите, я сбегаю, заберу!
— Девушка, присядьте. Мы не можем вас выпустить. Сейчас поговорим с агентами и всё решим.
— Почему вы меня не выпускаете?
— Безопасность, не положено.
Мы передали информацию службам аэропорта. Телефон нашёлся, все остались довольны. Девушка не один раз приходила и благодарила нас. До Нижнекамска мы долетели прекрасно. Не было никаких задержек, пассажиры остались довольными.
Нижнекамск. Двери открываются — и… свежий воздух! Мы не успеваем ещё увидеть, что там за дверью: пассажиры натиском прорываются к выходу. Всем уже невтерпёж.
Все вышли. Мы досмотрели борт. Все дела сделаны, и вот, наконец‑то, мы можем выйти из самолёта, сделать глоток свежего воздуха и посмотреть на окрестности аэродрома Бегишево.
Сыро, мокро, мелкий моросящий дождь. Как обычно это бывает, когда облако садится на землю. Сделали с коллегой фотографию нашего крыла на фоне мистически виднеющихся деревьев и забежали назад в самолёт.
На обратном пути пассажиры были поинтереснее. Одна дамочка, как я стал догадываться уже потом, была учительницей английского языка. Она попросила у меня кипяток. Но во время обслуживания я не мог ей его предоставить и попросил подождать несколько минут. Она выждала окончания обслуживания, подошла ко мне на кухне и снова попросила кипяток. Я стал наливать в стаканчик кипяток и слышу, как она мне говорит:
— Enough‑enough!
В моменте мне резануло слух, но машинально я остановился, потому что понял её. Женщина оказалась очень воспитанной и, что неудивительно, интеллигентной. Очень она мне понравилась.
Другой пассажир, папаша с детьми, мне запомнился тем, что нажимал кнопку вызова бортпроводника несколько раз, обращаясь с одной и той же просьбой — принести воды. Это было так: он нажал кнопку вызова. Здесь важно сказать, что он оказался не совсем дурак, и вот почему: увидев, что я выглядываю из‑за шторки, показал мне жестом, чтоб я принёс воды — два стакана.
— Фух! Хоть один умный пассажир догадался показать, что ему нужна вода, — подумал я, произнеся мысль вслух (как обычно это бывает).
Я приношу ему два стакана воды, с улыбкой отдаю, желая здоровья (без сарказма), и ухожу. Захожу в стойку и слышу снова вызов. Выглядываю — опять он, показывает мне: «Пить, один стакан».
— Чувак, ты серьёзно? — подумал я.
Приношу ему стакан воды, он показывает, что надо отдать ребёнку на соседнем ряду.
— Ауф! — прокричали мои нервные клетки, натянув улыбку на лице.
Во всём остальном рейс прошёл тихо и спокойно. Для нас главное, чтоб все остались довольными, — так оно и было. Мы прилетели в AER, быстро всех проводили, досмотрели борт и вышли из самолёта. Сделали глубокий вдох, попрощались с самолётом, похлопав его по борту, и выдвинулись в сторону КПП.
Гостиница, номер, смена одежды, ответы в мессенджерах, ужин и отдых.
Летайте безопасно.
Ваш экипаж.
[wpcode id=”2262″]